Дизайнер без стеснения делает ставку на рециклированный алюминий в последующие 100 лет. Его привлекает прежде всего низкий углеродный след, оставляемый «вторым алюминиевым поколением». Он оказался на 97% ниже, чем тот, что оставляет после себя новорождающийся алюминий. За скобками остается сложность переработки, связанная с необходимостью избавить подопытного от загрязнений, окрашивания, пластиковых вкраплений. Оно и понятно: когда закончатся исчерпаемые запасы недр, вариантов останется не особо много, точнее один. И такая монополия на стоимость обращать внимания не станет.

На Миланской неделе дизайна норвежец представил мебельные арт-объекты, но не совсем свои. Над ними потрудились аж семь других ваятелей. Однако, от Фьетланда в них было нечто общее: материал. Тот самый экструдированный алюминий, над которым Ларсу пришлось немало потрудиться. Главной задачей он ставил перед собой отнюдь не переработку, а перевод ее на промышленные рельсы. В проекте принимал участие исключительно побывавший в употреблении алюминиевый лом. Требовалось доказать, что он ни в чем не уступает своему свежедобытому родителю и может перерабатываться до бесконечности (в этом как раз давно не сомневаются пользователи паяльников). Что и было сделано.

Вовремя подсуетившийся дизайнер – это, безусловно, неплохо. Но гораздо лучше было бы принять к сведению и скорректировать наше потребительское поведение.